Как измерить ответственность.
Что говорит статистика

Алексей
Юхнин,

Исполнительный директор Службы финансово-экономической информации АО «Интерфакс», руководитель проекта «Федресурс», к. ю. н.

Год от года растет число заявлений о субсидиарной ответственности, с одной стороны, жалоб и попыток взыскать убытки с арбитражных управляющих — с другой. В статье анализируются взаимосвязи между этими явлениями, проверяется гипотеза высокой конфликтности ряда процедур несостоятельности, в которых все стороны активны в попытках найти виновного за провал хозяйственной деятельности и потери в процессе банкротства.

Субсидиарная ответственность на взлете

Субсидиарная ответственность — лейтмотив банкротных дискуссий последних лет. С тех пор как законодатель переработал процессуальные вопросы в 2016 году (Федеральный закон от 28.12.2016 № 488-ФЗ) и добавил в 2017 году в закон гл. 3.2 (Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ), этот институт переживает стремительный взлет. Число актов о привлечении контролирующих должника лиц (КДЛ) к субсидиарной ответственности выросло даже в пандемийный 2020 год, пусть и на 4 процента, при снижении количества банкротств (рис. 1). В этом году привлечения и вовсе подскочили в 1,7 раза (1-е полугодие 2021 года к 1-му полугодию 2020 года). Рекордно высокими в первом полугодии 2021 года оказались соотношения числа актов о привлечении и поданных заявлений — 49 процентов, а также количества поданных заявлений и банкротств компаний — 68 процентов.

Этому способствовали, в частности, изменения законодательства (можно привлекать к субсидиарной ответственности после прекращения и завершения процедуры и даже обычной ликвидации; расширен круг лиц, имеющих право на обращение в суд, и субъектный состав привлекаемых лиц). Кредиторы оказывают давление на управляющих, и последним проще подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по формальным основаниям, чем доказывать, почему подавать такое заявление не следовало.

Общее количество привлеченных лиц за период с октября 2015 года (начало раскрытия информации) по июнь 2021 года превысило 13 тыс., сумма привлечения составила 1 587,0 млрд руб., без учета банков, финансовых и других компаний, конкурсным управляющим которых является АСВ. В мае 2021 года обновлен рекорд по сумме ответственности в одном деле (без учета финансовых организаций): бывший гендиректор ОАО «Торговопроизводственная компания «Яшма» (ГК «Яшма») Валерий Шейко привлечен к субсидиарной ответственности в размере 35,03 млрд руб.. В финансовом секторе суммы привлечений в разы больше: к примеру, эксбенефициара Межпромбанка Сергея Пугачева привлекли к ответственности на сумму 75,6 млрд руб. Во всей этой бочке меда, с позиции кредитора, есть внушительная ложка дегтя: средства эти весьма редко удается взыскать. На рисунке 2 — фантазии на тему, что было бы, если бы вся сумма субсидиарной ответственности пошла кредиторам: процент удовлетворения требований вырос бы с копеечных 5,1 процента до вполне приемлемых 17,3 процента.

Арбитражный управляющий — боевая единица

Перефразируя Томаса Гоббса, естественное состояние в банкротстве — это война всех против всех. Нередко арбитражный управляющий выступает в качестве атакующего, получая ответные удары кредиторов и должников.

Особенно ярко это проявляется в тех немногих делах, в которых есть что «ловить». В тех случаях, когда кредиторы получают 10 процентов и более своих требований в реестре, арбитражным управляющим «прилетают» жалобы почти в два раза чаще, чем в делах с менее чем 10-процентным удовлетворением (табл. 1). Это справедливо и для банкротства граждан, где в целом жалуются реже (табл. 2).

Удовлетворение требований выше, если у должника есть имущество на входе в процедуру. В этом случае АУ чаще привлекает специалистов или эксплуатирует ликвидные активы, что приводит к жалобам. Кредиторы требуют уменьшения текущих расходов, быстрой продажи имущества и распределения денег. Необходимость форсировать эти события вынуждает кредиторов обращаться с жалобами.

Кроме этого, давление на АУ растет и в связи с желанием КДЛ сохранить свои активы или выведенные активы должника. К примеру, в деле № А51-3506/2017 гражданиндолжник подал 32 жалобы на АУ, ни одна их которых не была удовлетворена. При этом АУ успешно оспорил сделку должника по продаже недвижимости, а кредиторы получили 100 процентов своих требований в размере 1,4 млн руб.

В деле № А40-110070/10 70-516 «Б» сменились два АУ, третий довел дело до конца, добился удовлетворения заявления о субсидиарной ответственности и выплат 4,3 из 16,6 млрд руб. требований кредиторов. На всех трех управляющих подана 51 жалоба, 16 из них удовлетворены.

Расчеты показывают, что жалобы на управляющего примерно в три раза чаще встречаются в делах, в которых подаются заявления о признании сделок должника недействительными (табл. 3). Также больше жалуются и в делах, где управляющие и кредиторы пытаются привлечь КДЛ к субсидиарной ответственности — в два раза чаще, чем в делах, в которых не подавались такие заявления (табл. 4).

Нестрахуемые убытки

Управляющие в ситуации всеобщего конфликта несут и репутационные, и финансовые риски. Кредиторы, в свою очередь, свои убытки, по крайней мере частично, перекладывают на плечи управляющих. В период с октября 2015 по июнь 2021 года 442 управляющих заплатили 4247,8 млн руб. убытков согласно их же сообщениям. В том числе 10 человек лишились более 100 млн руб., 66 — от 10 до 100 млн руб., 172 — от 1 до 10 млн руб., 194 — менее 1 млн руб. (рис. 3).

Получается, что в 83 процентах случаев суммы взысканных убытков с арбитражных управляющих не превышали 10 млн руб., которые по идее покрываются минимальной обязательной страховкой.

Проблема в том, что ситуация на рынке страхования ответственности управляющих катастрофическая. Как пишет Российский Союз Саморегулируемых Организаций Арбитражных Управляющих (РССОАУ) в своем обзоре, стоимость страхования ответственности АУ существенно увеличилась, а картина финансовых и нефинансовых показателей страховых компаний ухудшилась.

В 2020–2021 годах отозвана лицензия ООО «РИКС»; ряд страховщиков приостановил оформление договоров страхования ответственности арбитражных управляющих. В этих условиях взыскание убытков может довести и самого управляющего до банкротства. В первом полугодии 2021 года средняя сумма взысканных с управляющих убытков составила 9,4 млн руб. (средний размер вознаграждения АУ в этот же период составил 800,9 тыс. руб. за процедуру конкурсного производства и 15,5 тыс. руб. за процедуру реализации имущества). Заметим, что и банкротство не освобождает управляющих от обязательств погасить убытки.

Итак, интенсивность жалоб на АУ выше в сложных процедурах, где у кредиторов больше шансов удовлетворить свои требования, идет оспаривание сделок и привлечение к субсидиарной ответственности. При этом потенциальный размер убытков, взыскиваемых с управляющих, существенно выше, чем возможное вознаграждение за процедуры. В этой связи, на мой взгляд, имеет смысл задуматься не о повышении ответственности управляющих, как это нынче принято, а о способах снижения рисков их профессиональной деятельности.