a


Don’t _miss

Wire Festival

 

Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Nullam blandit hendrerit faucibus turpis dui.

<We_can_help/>

What are you looking for?

Андрей Александрович, много обсуждают положение иностранных юридических компаний в России в связи с Концепцией. Ваше мнение? В данном случае мы оказываемся в определенных геополитических условиях, которые определяют возможности тех или иных лоббистских групп для продвижения своих интересов. Как я к этому отношусь? Я всегда за свободную конкуренцию. Нам очень важна сильная конкуренция, которая заставляет повышать профессионализм. Что касается адвокатского статуса, то он уже вводился один раз. Ну, ввели его! Все стали адвокатами. Конституционный суд отменил — перестали быть адвокатами. Адвокатский статус

Я родился в обыкновенной рабочей семье. Папа — слесарь, золотые руки, мама — крановщица на оборонном военно-морском заводе «Северная верфь», который раньше назывался завод имени Жданова. Так получилось, что отец рано ушел из семьи и фактически моим воспитанием занималась только мама. С точки зрения достатка мы с мамой жили очень скромно. Как могли, так и жили. У нас с мамой была дружная семья и теплые отношения. В детстве я часто отдыхал в поселке Стрельна, рядом с Константиновским дворцом, что на юге города.Там был чудесный песчаный пляж. Вода в Финском заливе тогда еще была достаточно чистой. Так, до синевы, бывало, накупаешься, к маме прибежишь, а она намажет на хлеб

В старости все воспоминания детства кажутся яркими. Из тех, что сохранились у меня, — это война. Она определила очень многое в жизни. Сначала война как таковая не ощущалась. Даже когда ввели карточки, в Ленинграде до голода было еще довольно далеко. Бомбежек и обстрелов еще не было. Стояла чудная осень, совершенно дивный сентябрь. Я пошел в школу узнать, когда начнутся занятия. Шел по Моховой, и вдруг начали стрелять зенитки. Осколки прыгают по торцам мостовой. Страшно интересно! Конечно, я бегу схватить осколок! А он горячий. И не страшно. Первое время вообще не было страшно. Ощущение войны родилось из искусства, а не из военных событий. Взрослые уходили на работу, а я, десятилетний мальчишка, болтался по городу, ходил в кино.

В семье юристов не было. Не то что юристов, с высшим образованием никого не было. Математика, физика, точные науки — это не мое. Отец помог устроиться секретарем судебного заседания. В тот самый суд, который все называют с подачи покойного Немцова Басманным. А раньше это был Куйбышевский, нормальный районный суд. К нам из Москонцерта ходили разводиться. А я подшивал свидетельства о браке или копии. И уголовные дела нам всегда подбрасывали. Там я понял, что я не просто юрист, а юрист в области гражданского права. Не конституционное право, не уголовное, упаси Бог, только гражданское. В университете я попал на курс Вениамина Петровича Грибанова. И когда я пришел, имея некое представление о праве, и попал к Вениамину Петровичу, вопрос был решен. Только

Я собиралась поступить на факультет журналистики МГУ. Окончила школу с золотой медалью и должна была пройти только собеседование. По результатам собеседования меня не взяли. Вопросы, которые задавали, мне не понравились — были не по предмету. Можно было попробовать сдать экзамены, но это почему-то было обидно и не хотелось. Шел в комнату — попал в другую (про Мочалина). Мой школьный товарищ посоветовал брать документы и поступать на юридический. Учиться с интересом я привыкла со школьных лет. Сам процесс обучения увлекал. Я готова была

Примерно в 8 классе я решил, что буду юристом. Думаю, что это под влиянием обстановки, в которой проходило мое детство. Я отношусь к поколению детей войны. Когда война началась, мне было 9 лет, а когда закончилась — 13. Как личность я формировался в условиях военного времени. Отца сразу призвали на фронт, он воевал под Москвой и погиб в 1942 году. Моя мама осталась без профессии, без работы, домохозяйка с тремя детьми. Нужно было выживать. И мы выживали. Я был первый из нашей школы, кто стал юристом. Сейчас это очень популярная профессия, а тогда нет. Ребята в основном поступили в технические вузы, все мечтали стать

Я не карьерист. Я собственник, управляющий партнер. Куда мне еще карьеру делать? Нет, я не карьерист. Россия — это страна, в которой любят и уважают силу. И если у тебя есть законное основание силу проявить, нужно это делать. Это будет результативно. Люди как устроены? Ищут, где попроще. Было много случаев, когда налоговая инспекция проверила компанию и незаконно доначислила налоги. Мы говорим клиенту, что доначисление незаконно, советуем обратиться в суд — шансы выиграть очень высокие. А нам отвечают: «Ой, нет, судиться с государством, меня же потом эта инспекция замучает проверками, будет мстить». Я объясняю, что наоборот — она тебя замучает, если ты смолчишь. Если ты платишь, не сопротивляясь, к тебе

Я книжки о следователях читал в детстве. Очень много читал о войне, следователях разных. Хотел преступников ловить. Представляете, насколько при такой канве надо было сильно меня сломать гражданским правом, чтобы я пошел не на уголовное, а на гражданское? Но Евгению Алексеевичу Суханову это удалось. И моему первому преподавателю по гражданскому праву, который семинары вел, Николаю Ивановичу Коваленко. Бывший разведчик, вся грудь в орденах. У нас всего один человек с курса пошел на уголовное право и криминалистику. Я даже не знаю, где он сейчас работает. Все остальные — в процесс, в предпринимательское право, кто куда. Но несколько

У меня была одна четверка по математике в аттестате. И я боялся математики и не был уверен, что поступлю на экономический. Хотя экономическая специальность нравилась не меньше. Вот почему я выбрал юридическую профессию. У меня был дядя. Он историк, профессор, учился в МГУ. И он так часто рассказывал о жизни в МГУ, о невероятных профессорах. Мне казалось, что Московский университет — это какие-то небожители. И когда ты там окажешься, это как будто в рай попадешь. А потом начался этап разочарования. Вообще, жизнь — это постоянно протекающий процесс избавления от иллюзий. Не все преподаватели были такими настоящими. Кто-то читал очень скучно лекции. МГУ был не совсем то, чего я ожидал. Я большего ожидал. И самое большое

В детстве я посмотрел фильм «Война и мир», полюбил гусарскую форму и все, что связано с историей. А в 6-м классе я пошел в кружок археологии при Дворце пионеров. Мы рисовали амфоры, читали, ездили на раскопки. А потом я увлекся текстами, древними языками, античной историей. И поступил на исторический факультет МГУ. Как историк я мог изучать или ментальности, или классовую борьбу. Я изучал классовую борьбу. А классовая борьба — это отношение к собственности. Рано или поздно хочешь понять, что это такое. И оказывается, что тебе никто не может ответить. И дальше по заповеди — хочешь сделать хорошо — делай сам. В поисках одной книжки в библиотеке ИНИОН я пришел в ИГПАН. Познакомился с Владиком Сумбатовичем Нерсесянцем.