a


Don’t _miss

Wire Festival

 

Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Nullam blandit hendrerit faucibus turpis dui.

<We_can_help/>

What are you looking for?

Я родился в обыкновенной рабочей семье. Папа — слесарь, золотые руки, мама — крановщица на оборонном военно-морском заводе «Северная верфь», который раньше назывался завод имени Жданова. Так получилось, что отец рано ушел из семьи и фактически моим воспитанием занималась только мама. С точки зрения достатка мы с мамой жили очень скромно. Как могли, так и жили. У нас с мамой была дружная семья и теплые отношения. В детстве я часто отдыхал в поселке Стрельна, рядом с Константиновским дворцом, что на юге города.Там был чудесный песчаный пляж. Вода в Финском заливе тогда еще была достаточно чистой. Так, до синевы, бывало, накупаешься, к маме прибежишь, а она намажет на хлеб

В старости все воспоминания детства кажутся яркими. Из тех, что сохранились у меня, — это война. Она определила очень многое в жизни. Сначала война как таковая не ощущалась. Даже когда ввели карточки, в Ленинграде до голода было еще довольно далеко. Бомбежек и обстрелов еще не было. Стояла чудная осень, совершенно дивный сентябрь. Я пошел в школу узнать, когда начнутся занятия. Шел по Моховой, и вдруг начали стрелять зенитки. Осколки прыгают по торцам мостовой. Страшно интересно! Конечно, я бегу схватить осколок! А он горячий. И не страшно. Первое время вообще не было страшно. Ощущение войны родилось из искусства, а не из военных событий. Взрослые уходили на работу, а я, десятилетний мальчишка, болтался по городу, ходил в кино.

В семье юристов не было. Не то что юристов, с высшим образованием никого не было. Математика, физика, точные науки — это не мое. Отец помог устроиться секретарем судебного заседания. В тот самый суд, который все называют с подачи покойного Немцова Басманным. А раньше это был Куйбышевский, нормальный районный суд. К нам из Москонцерта ходили разводиться. А я подшивал свидетельства о браке или копии. И уголовные дела нам всегда подбрасывали. Там я понял, что я не просто юрист, а юрист в области гражданского права. Не конституционное право, не уголовное, упаси Бог, только гражданское. В университете я попал на курс Вениамина Петровича Грибанова. И когда я пришел, имея некое представление о праве, и попал к Вениамину Петровичу, вопрос был решен. Только

Я собиралась поступить на факультет журналистики МГУ. Окончила школу с золотой медалью и должна была пройти только собеседование. По результатам собеседования меня не взяли. Вопросы, которые задавали, мне не понравились — были не по предмету. Можно было попробовать сдать экзамены, но это почему-то было обидно и не хотелось. Шел в комнату — попал в другую (про Мочалина). Мой школьный товарищ посоветовал брать документы и поступать на юридический. Учиться с интересом я привыкла со школьных лет. Сам процесс обучения увлекал. Я готова была

Примерно в 8 классе я решил, что буду юристом. Думаю, что это под влиянием обстановки, в которой проходило мое детство. Я отношусь к поколению детей войны. Когда война началась, мне было 9 лет, а когда закончилась — 13. Как личность я формировался в условиях военного времени. Отца сразу призвали на фронт, он воевал под Москвой и погиб в 1942 году. Моя мама осталась без профессии, без работы, домохозяйка с тремя детьми. Нужно было выживать. И мы выживали. Я был первый из нашей школы, кто стал юристом. Сейчас это очень популярная профессия, а тогда нет. Ребята в основном поступили в технические вузы, все мечтали стать

Я не карьерист. Я собственник, управляющий партнер. Куда мне еще карьеру делать? Нет, я не карьерист. Россия — это страна, в которой любят и уважают силу. И если у тебя есть законное основание силу проявить, нужно это делать. Это будет результативно. Люди как устроены? Ищут, где попроще. Было много случаев, когда налоговая инспекция проверила компанию и незаконно доначислила налоги. Мы говорим клиенту, что доначисление незаконно, советуем обратиться в суд — шансы выиграть очень высокие. А нам отвечают: «Ой, нет, судиться с государством, меня же потом эта инспекция замучает проверками, будет мстить». Я объясняю, что наоборот — она тебя замучает, если ты смолчишь. Если ты платишь, не сопротивляясь, к тебе

Я книжки о следователях читал в детстве. Очень много читал о войне, следователях разных. Хотел преступников ловить. Представляете, насколько при такой канве надо было сильно меня сломать гражданским правом, чтобы я пошел не на уголовное, а на гражданское? Но Евгению Алексеевичу Суханову это удалось. И моему первому преподавателю по гражданскому праву, который семинары вел, Николаю Ивановичу Коваленко. Бывший разведчик, вся грудь в орденах. У нас всего один человек с курса пошел на уголовное право и криминалистику. Я даже не знаю, где он сейчас работает. Все остальные — в процесс, в предпринимательское право, кто куда. Но несколько

У меня была одна четверка по математике в аттестате. И я боялся математики и не был уверен, что поступлю на экономический. Хотя экономическая специальность нравилась не меньше. Вот почему я выбрал юридическую профессию. У меня был дядя. Он историк, профессор, учился в МГУ. И он так часто рассказывал о жизни в МГУ, о невероятных профессорах. Мне казалось, что Московский университет — это какие-то небожители. И когда ты там окажешься, это как будто в рай попадешь. А потом начался этап разочарования. Вообще, жизнь — это постоянно протекающий процесс избавления от иллюзий. Не все преподаватели были такими настоящими. Кто-то читал очень скучно лекции. МГУ был не совсем то, чего я ожидал. Я большего ожидал. И самое большое

В детстве я посмотрел фильм «Война и мир», полюбил гусарскую форму и все, что связано с историей. А в 6-м классе я пошел в кружок археологии при Дворце пионеров. Мы рисовали амфоры, читали, ездили на раскопки. А потом я увлекся текстами, древними языками, античной историей. И поступил на исторический факультет МГУ. Как историк я мог изучать или ментальности, или классовую борьбу. Я изучал классовую борьбу. А классовая борьба — это отношение к собственности. Рано или поздно хочешь понять, что это такое. И оказывается, что тебе никто не может ответить. И дальше по заповеди — хочешь сделать хорошо — делай сам. В поисках одной книжки в библиотеке ИНИОН я пришел в ИГПАН. Познакомился с Владиком Сумбатовичем Нерсесянцем.

Меня привлекают новые технологии — системы распознавания лиц, анализ больших данных.Сейчас предиктивная аналитика позволяет предугадать поведение не только потенциального потребителя, но даже бойфренда или мужа. Когда я выбирал профессию, ничего подобного не существовало. Кто знает, был бы я юристом, если бы этот выбор стоял передо мной сегодня. Конечно, в стране есть ряд вещей, которые можно улучшить. Например, все помнят о проблемах на дорогах, которые нам создавали ГАИ. Сколько было анекдотов и шуток на эту тему. Но после установок камер, которые считывают номера и наполняют бюджет штрафами, ситуация изменилась: детская смертность пошла вниз, как, впрочем, и нарушения ПДД,